?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 

 

Основной текст статьи

__________

 

ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ

 

 

     1 Об  этой особенности русской фабулы и наррации  детально говорил в свое время Лев Лунц. Ср. хотя бы:  “А мы, русские, с фабулой обращаться не умеем, фабулы не знаем, и поэтому фабулу презираем.”   (292) и “Все мы умеем делать лучше или хуже; плести тяжелые слова, вязать жирные, как пересаленные пироги, образы, писать «ядреную» лирику. Но это умеют делать в России все, лучше или хуже.  А вот связать хотя бы только два мотива мы не умеем и учиться не хотим.”  (302). Лев Лунц, На Запад! Речь на собрании Серапионовых Братьев 2-го декабря 1922 г. [В:] Лев Лунц, Родина и другие произведения.  Составление, послесловие и примечания - М. Вайнштейна. Серия Память, Иерусалим 1981, [c. 291-306], с. 292 и 302.

 

2 Наглядности ради обратимся к  еще более комическому припоминанию фамилии в рассказе Альфонса Алле Тамплиеры 1890 года (Alphonse  Allais, Les Templiers; пользуюсь польским переводом Templariusze в: Umberto Eco,  Lector in fabula. Współdziałanie w interpretacji tekstów narracyjnych. Przełożył Piotr Salwa. PIW, Warszawa 1994, с. 331-334, а его очень беглый разбор на с. 131-132, в параграфе 5.2. Topic).

Рассказчик рассказывает одно случившееся с ним приключение: однажды, во время военной службы в Оране, он со своим товарищем бригадиром Шварцем  из альзасского Нефбрисах отправились на лодочную прогулку в море. Разразившийся  шторм  снес их  к ночи на Родос. Там в кромешной темноте где-то на скалах заметили какой-то свет. Оказалось - неприступный замок, а свет исходил из часовни, откуда слышалось мужское хоровое песнопение. Решили туда войти: «Должен  же быть какой-то выход» - сказал бригадир.


<35>

 

И действительно - обнаружили забор пониже, проникли на кухню и лабиринтом коридоров добрались до часовни. Едва бригадир произнес «Мы в замке тамплиеров», как распахнулись врата залитой светом часовни. Увидев пришельцев, закованные в броню мужчины поднялись с колен и обнажив мечи двинулись навстречу нарушителям. Бригадир засучил рукава и громким голосом  воскликнул: «Поделом, господа тамплиеры, даже если бы вас было и сто тысяч, то я, будучи Дюраном...!» «Ну да, теперь я вспомнил» - заканчивает свое повествование рассказчик - «его звали Дюран. Сын портного из Обервилля [...] Проклятый Дюран! Вот это был настоящий парень!»

Эко обращает внимание на этот рассказ по причине игры с жанром и читательским ожиданием, построенной на расхождении между заданной заглавием темой “о тамплиерах” и реализованной (метаязыковой) темой  наррации  (topic)  «как вспомнить имя этого парня» (с. 131-132).

Нас же привлекает в нем другое -  выстроенность парадигмы воспоминания. По ходу повествования рассказчик то и  дело уточняет  имя так поразившего его товарища:  Как же его, черт побери,  звали: «такая альзасская  фамилия, не то Wurtz,   не то Schwartz.  Ну да, Schwartz. Хотя, собственно, фамилия тут несущественна. Из окрестностей   Neufbrisach.» ®  когда усилился ветер,  вспомнилось  как бы Schwartzbach.  «Пусть будет    Schwartzbach!» ®  В полночь, уже у скал Родоса, обнаруживается, что он  хорошо разбирающийся в географии Schwartzbacher ® а в момент, когда они добрались до часовни и когда определилось, что они в замке тамплиеров, он уже    Schwartzbachermann  ®  и в финале, когда воскликнул к грозным тамплиерам  «Будучи Durand...!», говорится «Ну да, теперь вспомнилось, его звали Durand. Это был сын портного из Aubervilliers.    Да, да, конечно же, Durand...»

На уровне фабулы парадигмы «Wurtz/Schwartz ® Schwartzbach  ® Schwartzbacher ® Schwartzbachermann ® Durand»   и  «из альзасского Neufbrisach  ® из Aubervilliers» однозначно комичны - «не то и не оттуда». На уровне семантики они мифологичны: ‘корень (исток)/черный ® черный поток ® черноводный ® ведающий черным  потоком ® бытийный, длящийся, продолжительный, но и стойкий, сильный, крепкий, упрямый  и ‘(германский, горный)  разбойничий (ср. созвучие бригадир и Brigant)   ® (чисто романский - Aubervilliers под Парижем, культурный, оформляющий - «сын портного») рассветный, светоносный’.  Короче: сюжет  читается как ‘переправа через небытие’, а его парадигматика устремлена на преодоление  забытья как небытия в сторону обретения светлого духовного бытия (не случайно искомое имя  обретается в святилище тамплиеров на Родосе, где в Templiers содержится и  храм  и  время’, а в Rhodos - ‘роза’). Кстати, память не особо подвела рассказчика: Wurtz как ‘корень (исток)’ закономерно привел к Neufbrisach с составными семами новый’ и ‘источник/поток/горное озеро/перевал’ и к последующему -Bach (‘ручей, поток’) с фабульным мотивом моря/переправы включительно. Аналогичным образом упорядочена здесь и парадигма коррелирующих с уточнениями забытого имени  обстоятельств, действий и характеристик героев рассказа.


<36>

 

У Чехова все 40 придуманных лошадиных (и одна - Кобелев - собачья)  фамилий  ни по каким признакам (семантики или хотя бы грамматических категорий) в никакую заметную ?оследовательность (парадигму) не выстраиваются (см. примечание 7)  - они нагромождаются, скорее всего, ради усиления комического эффекта (что охотно обыгрывается радио- или эстрадными актерами-чтецами). Некий, но до конца не выдержанный, намек на критерий  этого набора содержится в начальных трех  Кобылин, Жеребцов, Жеребятников с намеком на, так сказать, семейство/ детородностьи в предпоследнем вопросе генерал-майора Не Меринов ли? с его семойкастрированный, лишенный детородной силы’. Но он не выдерживается ни в промежуточных звеньях ни в последней серии бормотаний приказчика Буланов, Черезседельников, Засупонин,        Лошадский, возвращающей к отправной точке Забыл! Такая  еще простая фамилия... словно как бы лошадиная... Кобылин? Нет, не Кобылин. Постойте... Жеребцов нешто? Нет, и не Жеребцов! Помню, фамилия лошадиная, а какая - из головы вышибло... Круг сомкнулся и на этом поиск и рассказ и должны оборваться, т.е. нужен выход за пределы этого круга - искусное вторжение повествователя, а по фабульным законам новеллы тем сильнее впечатляющее, чем естественнее это вторжение проимитируется как исходящее от уже  наличествовавшего в рассказанном мире. У Чехова эту роль выполнит избегаемый (с первых слов рассказа)  генерал-майором доктор: У отставного генерал-майора Булдеева разболелись зубы. [...] Приезжал доктор. [...] На предложени? вырвать больной зуб генерал ответил отказом. (124). Короче говоря,  с парадигмы имен акцент перенесен здесь на парадигму участников поиска за?ытой фамилии.  Сама же парадигма имен с ее  числом 40, забракованной собач?ей и внутренней  бескритерийностью или даже бессмыслицей  в этом ином плане может рассматриваться как аналог магического заклинательного построения, своеобразного заговора.

 

  3 Факт, что данный рассказ вошел в культурный оборот именно этой стороной, очень показателен. Это значит, что, во-первых, в таком чисто развлекательном комическом ключе его и читали, во-вторых, он дал название повсеместному в быту явлению и, в-третьих, вписался в некую уже имеющуюся в культуре структуру, родственную рассчитанным на остроумие/находчивость загадок, обыгрывающих разноуровневость имеющихся в виду множеств. Ср. в связи с данной проблематикой статью:  Игорь П. Смирнов, Литературный текст и тайна (К проблеме когнитивной поэтики). [В:]   Kryptogramm. Zur Дsthetik des Verborgenen. Herausgegeben von Renate Lachmann und Igor P. Smirnov [= “Wiener Slawistischer Almanach”, Band 28] Wien 1988, c. 287-299. 

 

4 Ради компактности изложения я употребляю здесь понятие Умберто Эко (см.: Umberto Eco, Lector in fabula. La cooperazione interpretativa nei nesti narrativi. Milano 1979; польский перевод: Umberto Eco,  Lector in fabula. Współdziałanie w interpretacji tekstów narracyjnych. Przełożył Piotr Salwa. PIW, Warszawa 1994, § 2.5. и след.) и понимаю его как набор знаний/предикаций, накопленный и закрепленный определенной культурой (идеальная, универсальная энциклопедия) и ее носителями (селективные, частные и индивидуализированные энциклопедии)  за данным словом/понятием/референтом.

 

<37>

 

5 Рассказ Чехова цитируется по изданию: Антон  П. Чехов, Избранные произведения в трех томах. Том первый: Повести и рассказы 1880-1888. “Художественная Литература”, Москва 1967. Далее все ссылки на этот текст даются сокращенно - только указанием страниц в круглых скобках непосредственно в тексте статьи.  Все выделения в выдержках из Чехова  мои  - J. F.

 

6 Их, в частности, может объединять не только хозяйственная практика, но и, например, такие народные поговорки и  фразеологизмы как Не гладь лошадь рукой, гладь овсом;  Сеном лошадь требушину набивает, а от овса рубашка по телу закладывается;  Не спеши кнутом, спеши овсом;  Не воз едет, овес везет или Не лошадь везет, овес едет; Овсяная лошадь (в отличие от соломенной) - выкормленная овсом.  См. статью Овесъ в: Владимир Даль, Толковый словарь живого великорусского языка. Том II: И - О. Москва 1979, с. 641.

 

   7 Вот эти фамилии - перечисляю согласно с последовательностью  и   группировкой в  рассказе:

Кобылин           Жеребцов            Жеребятников?

Кобылицын      Кобылятников   [Кобелев - отвергнутая как собачья]

Жеребчиков?    Лошадинин         Лошаков              Жеребкин

Лошадкин         Кобылкин            Коренной             Коренников?

Пристяжкин

Жеребчиков      Жеребковский    Жеребенко  Лошадинин Лошадевич Жеребкович Кобылянский

Конявский?        Лошадников?

 

[возрасты, полы и породы, грива, копыта, сбруя]

 

Табунов?            Копытин?               Жеребовский?              

Коненко              Конченко               Жеребеев          Кобылеев

Тройкин              Уздечкин               

Гнедов!               Рысистый!              Лошадицкий! 

Меринов?             

Буланов             Черезседельников  Засупонин        Лошадский

 

8 Само собой разумеется, что это уже не вопрос о языке персонажей, а о единицах системы Чехова, т.е., о языке с индексом  č.  Детальнее об этом см. в моей статье: Где же начинается семантизация? [В:]  Литературоведение XXI века. Анализ  текста: метод и результат. Материалы Международной Конференции  Студентов-Филологов. Санкт-Петербург 19-21 апреля 1996 года. Издательство Христианского гуманитарного института, Санкт-Петербург  1996, c. 164-171.

 

9  Согласно составляемой депеше (124), имя генерала соотвествует его чину:  Алексей, что значит  - ‘защитник, защищать’.


<38>

 

    10 Серьезные, возвышенные литературные персонажи зубной болью не страдают. Больной зуб - свойство персонажей комических, также и в карикатурах или дружеских шаржах. Стоит еще отметить, что вообще в XIX веке зубы упоминаются очень редко и, как правило, призваны указывать тогда на здоровье, силу  или подспудную эротичность и даже агрессивность такого персонажа. В веке XX они выводятся на первый план (особенно в американском кино). В русской литературе подпорченные зубы - признак моральной ущербности, но заодно и способ снижения героя до уязвимого человеческого статуса. Таков, в частности, страдающий зубами Сталин в Детях Арбата (1987) Анатолия Рыбакова.

Эротическая семантика зуба почти буквально выведена в фильме Квартирант Поляньского (Roman Polański, Lokator / Le locataire) 1976 года: за эпизодом с вырванным и упрятываемым в стенную щель зубом следует не только мена пола героя (он переодевается в женское платье), но и потеря всякого полового признака (становится бесполой плотно забинтованной куклой).

 

  11 Вообще все числа в рассказе символичны - 10 (лет), 5 (рублей),  3 (в третьем часу с лексемой три, но с семантикой перехода от  2  к 3),  5/4  (пять четвертей, т.е. один с лишним), 2 (кукиша) и нелексикализованное 40 + 1 фамилий.  Все они  устремлены  к  символизации цикличности и целостности, за исключением  финального два кукиша и табуированного (неназванного 40). На этом уровне рассказ завершается семантикой потери.  Если пойти дальше, то ее магической причиной  должна  быть отвергнутая ‘сорок первая’ (способная составить целостное 5) собачья фамилия (Кобелев), возникшая  именно по принципу анаграммы и  автореферентности  (Кобылицын - Кобылятников - Кобелев).   

 

  12

См. статью Авсень в: Мифы народов мира. Энциклопедия. Том I. Москва 1980, с. 29. И ср. отмеченную Далем поговорку  Не лошадь везет, овес едет и Не воз едет, овес везет (см. примечание 6).  На правах догадки можно предполагать, что и  едущий на бричке доктор  с его просьбой продать ему овса (по законам мифопоэтики - получить свой сущностный атрибут) - некий вариант  Авсеня или Овсова. Но эта возможность у Чехова не реализуется.

___________________

Faryno, Jerzy: К невостребованной мифологемике «Лошадиной фамилии» Чехова // Literatura rosyjska przełomu XIX i XX wieku. Pod redakcją Elżbiety Biernat i Tadeusza Bogdanowicza. Wydawnictwo Uniwersytetu Gdańskiego, Gdańsk 1999 [ISBN 83-70-17-835-9], s. 28-38.

Основной текст статьи

Profile

4
chekhov_ru
"Люди обедают, просто обедают..."

Latest Month

May 2013
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner